Увольнительная в третьем городе России

Люди

Увольнительная в третьем городе России

Начало. Екатеринбург. 18-20 июля 2007.



Поездку в Екатеринбург я предвкушал заранее и, когда вдруг вырисовалась перспектива туда не попасть, даже взволновался. До сих пор я был в городах имеющих больше историческое прошлое, чем настоящее значение. А тут – большой живой город, ворота в Сибирь, столица Урала. Один из тех городов, который после Петра заслонил прежние русские центры и создал новую волну, строившуюся по-новому и определившую облик новой России, которая в большинстве своем и дошла до наших дней. Впрочем, за вычетом работы, на город у меня осталось полчаса.

Город встретил нас без лишней приветливости. Приехали мы как раз, когда солнце сменилось хмурым небом. Москвичей, вроде как нигде не любят. Хотя я и далек от мысли, что небо действительно заметило такое мелкое явление, как приезд каких-то там тридцати человек.



Забегая вперед, скажу, что Урал это вам не южная Россия и не какой-нибудь там туристический центр. Тут люди по пустякам улыбаться вам не станут. С какой, собственно, стати? Наши партнеры, с которыми мы работали по проекту такими и оказались – работать работают. Только как-то сурово очень, словно кайлом в забое машут. При такой постановке приветливость, вроде как и не к чему. Нельзя сказать, что при этом горожане неразговорчивые или нелюдимые, начнешь разговор – разговаривают. Отвечать-отвечают, только сами в душу не лезут и тебе лезть не дают. При этом надо, конечно, понимать, что человек человеку рознь и все что я сказал здесь и скажу далее только условно можно считать характерными чертами города. То есть отличия найти можно всегда, но частенько различия между людьми в каждом городе больше различий между людьми из разных городов. Это я к тому, что частенько при таком коротком визите можно характерное принять за исключительное и наоборот.

Один из таксистов пока вез меня из района Уралмаша в центр увидел пацанов, пересекающих на скутере границу этого самого района Уралмаша и Вокзального. Сказал что они отчаянные психи и сообщил что криминальная обстановка в городе еще какая напряженная. По его словам в чужом районе можно запросто обрести весь набор ненужных тебе приключений. А уралмашевцы народ и вовсе резвый и на голову дурной. Потом еще несколько человек подтверждали неблагополучность района Уралмаша, но каких-то более серьезных доказательств их словам я не встречал. Ну и хорошо, наверное.

Для меня Екатеринбург интересен еще и тем, что на протяжении своей истории он был вроде бы крупным административным центром, здесь собирались деньги и власть, но крупную самостоятельную политику вроде как не вел. Делал дело, зарабатывал, на чем мог. Разорялся в трудные времена. А вот чтобы гнуть свою линию, влиять по собственному почину на чужое поведение – такого не было. Романовых именно тут казнили, и Ельцин именно отсюда перебрался в столицу. Однако ж, и то, и другое – отражение политики внешней, а не городской. Или по-другому скажу – не было у города времен полной самостоятельности, официальной или неофициальной – не важно. Вроде бы, будучи столицей Урала жил своим разумением, но больше под рукой настоящей столицы государства, собственно и руководил он больше государственными заводами и был проводником государственной политики. Подлинной независимости не было. Это вообще характерная черта городов, выросших из заводов.

Гостиница наша находилась на другом конце города, так что от аэропорта нас провезли хоть и не центром, но через весь город. Все что мы видели – самая натуральная заводская окраина, как ее обычно представляют. Заборы, дома-коробки, запыленные деревья, которым нет места ни на дороге, ни на тротуарах.
От этого впечатления было трудно отделаться и все остальное время пребывания в городе.
Собственно и сейчас, когда я вспоминаю Екатеринбург, больше он воспринимается как заводской город. Он и основан был именно как петровский завод.

Строительство на Исети было начато весной 1721-го, но по-настоящему за дело взялись летом 1723-го. Согнали несколько тысяч человек, в том числе и тобольских солдат. Соорудили плотину, насыпали крепостные валы, корпуса, домны. На тот момент эти места были настоящим фронтиром, так что строили не просто завод, а крепость. В ноябре 1723-го завод открыли. Выходит, ударные советские стройки нашему народу дело привычное и до двадцатого века так впрягаться уже приходилось.
Тогда душой будущего города были Василий Никитич Татищев, начальник казенных уральских заводов и назначенный на тот же пост позже В. Геннин.

На месте той заводской плотины уже новая. А вот руины заводских корпусов остались. Как и положено – под зелеными крышами – красили тогда малахитовой краской.


это вот они, собственно, видны на том берегу Исети.

С тех пор город рос и развивался. Строились еще заводы и фабрики – казенные и частные. С 1735-го здесь учредили монетный двор. А это, сами понимаете, штука важная. Абы где не возникнет. Питер и Москва – понятно. А тут – городок на задворках цивилизации. С той поры Екатеринбург и становится потихоньку третьим в России городом. Хотя по-настоящему разросся он только в двадцатом веке: перед революции население скакнуло с пятидесяти тысяч до ста. Ну а уже при советской власти он дорос кабы не до двух миллионов. Тут уж как считать. Если со всеми пригородами, то едва ль не два с половиной набрать можно. С самого начала пригороды тянулись далеко за городские пределы, так что и сейчас сам город размазанный и вокруг него городков и поселков полно. Центр городской агломерации, как сейчас говорят. В этом плане выбор Татищева для Столицы Урала был, очевидно, удачен.
С начала 19-го века промышленное производство в самом городе сокращается. Зато в 1826-м из Перми сюда переводят горное правление, а в 1837-м Главным начальником уральских горных заводов становится генерал В.И. Глинка. Надо понимать, что в те времена горный начальник в горном городе исполнял обязанности городничего, вершил суд, командовал войсками, назначал должностных лиц. В общем, имел практически диктаторские полномочия. Утверждается, что тот самый Глинка заявил как-то: «Я царь, я бог Уральского хребта».
Середина 19-го века – золотой век Екатеринбурга. Однако реформа 61-го года чуть было не убила город. Крестьяне стали свободны и уже не были обязаны работать на заводах, к которым были приписаны. Купцы только привыкли к огромным деньгам и тут же остались без них. Можно было зарабатывать на том, что город – центр транзита из Сибири в европейскую Россию. Однако ж своих ярмарок город не имел. Местные ездили на чужие, ту же нижегородскую, например. Только к рубежу 19-го и 20-го века город вновь оправился и опять-таки за счет строительства и работы заводов. На этот раз устроенных в соответствии с требованиями прогресса.
Эта вот неровность развития города до сих пор заметна в облике города. Застройка улиц крайне эклектична. Купеческие особняки, немного дворянских, между ними на месте деревянных домов – здания советской постройки, конструктивизм и функционализм, даже тоталитарного стиля. Ну и на заднем плане – модные нынче небоскребы.


опять-таки площадь 1905-го года. Здание администрации.

Может быть я провел в городе мало времени, может быть сыграл свою роль дождь. Но и впечатление у меня осталось именно такое – неровное. То ли не увидел я цельного города, то ли и правда, он такой весь разный и неровный.



Дождь, зарядивший на второй день, стал вообще стихийным бедствием. Он лил с утра, заливая улицы по оси колес. Город и так страдает от пробок, а тут еще и тонущие машины. Пробки, кстати, тут действительно характерное явление – в центр ведет немного проспектов и они все перерезаны железной дорогой с небольшим количеством мостов. У мостов, собственно, пробки и собираются.
Наши москвичи отметили еще один момент – если в Москве на зеленый свет трогается сразу три-четыре машины друг за другом, то тут все это не так шустро. Сначала трогается один, за ним другой и так далее.
В этом тоже часть эклектики города – дел вроде бы много, вроде бы есть деньги, которыми эти дела оплачиваются, однако ж, никто не торопится эти дела делать. вообще как-то по городу не скажешь, что это крупный транспортный, финансовый и заводской центр. Вроде бы строится активно, но остается разбитым. Речь идет не столько о дорогах, которые хотя и не могут похвастаться идеальным состоянием, все-таки весьма достойны. Кроме пары мест, которые в любом городе отыскать можно.


Это площадь 1905 года, вид от ул. Ленина на улицу 8-го марта. Главная площадь на главной улице.

Вроде бы деньги есть, но не видно, чтобы люди их зарабатывали. Вроде бы оптовые потоки через город рекой идут, но в процессе подготовки проекта наши екатеринбургские партнеры оптовиков почти не нашли.


вот эти повсеместные стройки.

Кстати сказать, город удивил еще и тем, что кабаки оказались крайне недешевыми. Прямо сказать – цены были практически московские. Те же, например, «Уральские пельмени» - здоровый комплекс построенный на том же принципе, что и «Му-му» - нисколько его не дешевле. Расположен он, кстати на все том же проспекте Ленина, главной, можно сказать, улице города. Упирается она в Уральский Технический Университет. Расположен он на горке, сами здания университетского городка весьма впечатляющие и вид оттуда, говорят, стоящий. Правда я туда не дошел – не успел. Здесь же и кинотеатр «Октябрь» устроенный в помещении первого городского театра, и Окружной Дом Офицеров, здание впечатляющее и имеющее во дворе музей военной техники.
Этот же проспект пересекает и главную плотину, подпирающую городской пруд, где гулять бы, да все как-то подзапущенно. Эта улица проходит и через главную площать – 1905-го года. В свое время площадь называлась скромно Главная. Потом построили кафедральный собор с 55-ти метровой колокольней, поставили памятник Александру-освободителю а площадь стала Кафедральной. После революции сняли Освободителя а на его место в 1920-м поставили статую Свободы, работы Степана Эрьзи. Местные авангардизма и смелости не поняли и обнаженного свободного мужчину прозвали «Ванькой голым». Рассказывают, что поплевать на него приходили с самых дальних улиц города, и даже благородные девицы не могли удержаться, чтобы под покровом ночи не запустить в него чернильницу. Через шесть лет «Ваньку» сняли, а позже снесли собор и на его месте поставили Ильича. Без этого – никак было нельзя.


можно, кстати, усмотреть особый символизм в том, что сейчас Ленин пламенно указывает на строящееся офисное здание и плакат о сдаче в аренду площадей в ГУМе.
Кстати сказать, этот самый ГУМ стоит в начале улицы Вайнера – пешеходной улицы, которую можно назвать в какой-то мере туристической.
Место это интересно тем, что вдоль всей улицы сделана целая галерея забавных скульптур, поставленных ради красоты и забавы.


на этом фото, кстати, хорошо видна особенность города о которой я говорил – вроде бы центральное место города. Для отдыха и красоты. Однако ж мусора – фургонами вывози.

Ближе к концу этой улицы видел еще несколько интересных вещей. Например, уникальную штуку – лифт под землю.


На самом деле это всего-лишь лифт для инвалидов в подземный переход. Но выглядит инфернально.

А еще я там видел такую занятную картинку:


Там же, возле лифта под землю наблюдал общение пьянчужки с бронзовой парочкой.

Утолив жажду, он подошел к бронзовой молодежи и долго с ними «общался». Тер зачем-то руки и колени. Касался груди. Видимо многое ему надо было сказать, и не на кого излить накопившуюся нежность.

http://ural-n.ru/p/ekaterinburg-18-20-iyulya-2007-uvolnitelnaya-v-tretem-gorode-rossii-okonchanie.html">Окончание.

Читайте нас в Facebook, ВКонтакте и Twitter.