Дом-улитка

Интересные места

Дом-улитка

Дом, который не застать врасплох.

К дому-улитке я никогда не хожу один. Всегда с кем-нибудь из знакомых, кто знает город ещё хуже меня, приезжего. А то мало ли что — дом непредсказуем, никогда не является полностью. Фото Митрохиной Марины Раз за разом брожу около, тыкаю в него пальцем и развожу руками, не зная, как объяснить спутникам, что дом из себя представляет.

Он всегда разный: приближаешься к нему, а он ускользает от взгляда. Как будто избушка на курьих ножках — всегда в подвижности, чтобы быть неуловимым. Дом-на-улиткиных-рожках. Фото Митрохиной Марины Дом по проекту архитектора Сергея Захарова построен в 1932 году для детей работников прокуратуры и милиции. Находится он в самом центре городка Юстиции, сначала в нём был детский сад, а после войны — детский дом.

Его прозвали «улиткой» за изогнутую форму, но есть легенда, что на самом деле это эмбрион, который повёрнут лицом к своей «маме» — НИИ охраны материнства и младенчества Георгия Голубева. Так архитектор Захаров выразил признательность старшему товарищу.

Что должны были чувствовать дети, посещая этот детский сад и каждый день наблюдая колючую проволоку кругом и мрачные балконы с курящими дядями в фуражках? Кажется, здание такой причудливой формы было построено, чтобы отвлекать внимание ребятни от уголовных монументальностей вокруг.
Мол, детки, смотрите, какой у нас домик! Специально для хороших детей, а не для вооон тех дяденек.
Рядом с домом находится ИК-2, или просто «двойка», примыкающая к старейшей городской тюрьме, которая существует ещё с XIX века. Она широкая и внушительная, как надо — с вышками, с колючками, с железными дверями и мрачным небом.

Когда первый раз вечером шёл к Дому-улитке, представил — вот выдавится сквозь плиты с той стороны тюрьмы человек и начнёт, осторожно озираясь, отбегать. И скроется не в пространстве, а во времени, провалившись из Екатеринбурга в Свердловск 30-х, где его не найдёт настоящее. Сразу за глухим забором — тюремные бараки. Фото Митрохиной Марины У «двойки», которая, кажется, чуть-чуть, и дотянется ветвями своей проволоки до дома, примечательная входная дверь. Она совмещает в себе основательность и хлипкость одновременно — сквозь рассохшуюся потёртую древесину проступает железный остов. Когда мы приходили туда с фотографом, я стал подговаривать его сделать фотографии двери.
Сверху показались военные юноши и расспросами вынудили нас уйти.
Я только чуть-чуть позаглядывал в извилистые щели в двери, ведущие в сырость и замкнутость.

Между этой дверью и краем Улитки узкий проход, будто провоцирующий ощутить тесноту свободы. Зато когда проходишь его, открывается крохотный простор — видимо, бывшее место для детских прогулок. Теперь по нему прогуливаются только многочисленные голуби да взгляды вышечных солдат. Вернёмся к фасадной части дома. Дом позволяет разную скорость движения около. Если идёшь быстро — он разворачивается или скручивается как гармошка, звеня в голове удивлением от такой нескладности.

Медлительно обходишь и видишь, как разноразмерные окна, загибаясь плоскостями, скрываются друг за другом, чтобы ближе к центру Улитки снова начать выглядывать друг на друга и немножко отдаляться. Фото Митрохиной Марины Асимметричные части будто созданы, чтобы ты никогда не мог запомнить дом во всех его плоскостях. Этим он отличается от многих конструктивистских памятников, состоящих из понятных геометрических форм. С домом-улиткой — не так.

Может, потому он и был создан для детей, чтобы сохранить в их сознании нечто неопределённое, приближающее к воображаемому, в отличие от строгих геометризмов. Такое воспитание формой.
Глядя подряд на десятки однообразных окружностей, возникает желание провалиться хотя бы в один из них…
В здание один вход с вывеской «Большой Урал. Эконом-отель». Непонятно, рад ли сам Улитка тому, что в нём теперь эконом-отель. Если бы изнанку дома показали его наружной стороне — он бы сам себя не узнал, ведь его архитектура не имеет ничего общего с экономностью – он, наоборот, весь в разнообразии и преломлении. «Он весь в разнообразии и преломлении». Внутри много удивительного. Например, тотальная пластиковость — пластиковый пол, окна, рамочки для фотографий. Видно, эконом-отель пытается показать, что он не совсем экономный, и может кое-что и подороже. Поэтому на стенках между комнатами — фотографии европейских канализационных люков, только люков, и ничего больше. Глядя подряд на десятки однообразных окружностей, возникает желание провалиться хотя бы в один из них… Ну, чтобы не видеть этой однообразности.

Напротив на окнах — тоненькие флаги многочисленных стран, словно они вырастают из шторок, на которых висят. Окна тотально заставлены цветами — некуда даже локти положить. От такого насыщенного мещанства хочется смотреть в окна и, глядя на расслоенные плоскости дома, вытирать шторками-флагами сентиментальные слёзы. Метрдотель разрешил нам с фотографом пройтись по выгнутому коридору, поснимать углы и окна, видные из окон. Такая съёмка была ещё одной попыткой застать дом врасплох: узнать о нём больше, чем он сам.

Сверху на дряблом плиточном потолке — надувные самолёты, вероятно, указывающие путь к выходу. Подниматься на этажи нам запретили. Опасливо озираясь, мы всё-таки постояли в пролёте и поснимали снизу вверх верхние этажи и полукружия дома — вытягивающуюся вертикаль, похожую на внутрикупольное пространство храмов времён Андрея Рублёва. В пролёте первого этажа — загадочная дверь туристического агентства. Там закрыто, но экзотизмы сочатся отовсюду, удивительнее всего — статуя китайского дядечки, стоящего на коленях в глубоком поклоне.

Как после такой разношёрстности сшивать общее впечатление от дома — не знаю, не получается… И всё же интересно, что может быть на втором этаже: премиальные комнаты, ослепляющие сиянием пришедших с эконом-этажа? А может — осколки панциря и нервная система Улитки?

О том, что Дом — Живое, Раковинное, я понял, когда на стене увидел план эвакуации. Он выглядит как рентгеновская съёмка изнутри панциря — чистое свёрнутое тело брюхоногого существа!
Дом сам себя разоблачил — как инопланетный организм, прикидывающийся кем-то другим.
Наверное, схемы и планы — это души вещей и живых существ. Белые человечки на плане, запертые в зелёные формы, будто барахтающиеся в желудочном бульоне, как будто тщетно пытаются скрыться. Наверное, если бы Дом действительно проявил себя моллюском, он бы не постеснялся избавиться от своих обитателей. Это не противоречит тому, что дом был предназначен для детей. Дети, с их гибкой мускулатурой и подвижным воображением, запросто смогли бы выскользнуть даже и не из такого неповоротливого и удивительного чудовища, а потом, стоя у входа, смеясь рассуждать: кто кого больше напугал — дети Улитку или он их.
А сейчас зверь спит, не шевелится, только видишь дремлющее нечто, одни медленно трепещущие формы.
Когда-нибудь Улитка совсем обидится на своих соседей, которые не слишком внимательны к нему, свернётся всеми своими плоскостями в одну и тихонько уйдёт под землю. Как будто не было никогда ни детей, шагающих парами в причудливых закругляющихся коридорах, ни окон, разглядывающих друг друга, вообще — ничего такого…
Одни только солдаты на вышках и полицейские на балконах, смотрящие в пустое место.
Дом-улитка получил статус памятника архитектуры в 2018 году. В 2019 его выставили на продажу за 73 миллиона рублей. Адрес: ул. Малышева, 2е.


Фотографии: Алексей Ковалёв, Марина Митрохина.


Читайте нас в TelegramFacebook, ВКонтакте и Twitter.
Уралнаш в городской ленте Вконтакте
Подпишитесь на Уралнаш в Яндекс.Дзен
Подписаться